О группе ВТБ

Русский музей

У ВТБ и Русского музея сложились добрые партнерские отношения. Банк является членом Международного общества «Друзья Русского музея», оказывающего финансовую и организационную помощь в осуществлении различных программ и проектов музея.  Цель сотрудничества Банка с Русским музеем – в стремлении к сохранению и популяризации историко-культурного национального наследия этого уникального хранилища художественных ценностей.
При поддержке ВТБ в Русском музее проводятся выставки и экспозиции, где представлены уникальные коллекции как национального, так и зарубежного изобразительного искусства.

«Невидимые» художники

Екатерина Щукина, заведующая отделом реставрации смешанных живописных техник: «Наша работа требует фантазии и знаний, которых нет у обычных реставраторов»

Знаменитые коровинские панно за 111 лет пережили многое. Они неоднократно натягивались на подрамники, испытали на себе некачественную реставрацию, перевозились, а в итоге для хранения были накатаны на специальные валы. Для того чтобы показать их публике потребовался целый год работы. Выставка Константина Коровина, состоявшаяся в Русском музее при поддержке ВТБ, завершилась. О том, с чем пришлось столкнуться реставраторам, и что ждет картины, рассказала заведующая отделом реставрации смешанных живописных техник Русского музея Екатерина Щукина.

Почему возникла необходимость реставрировать панно?

Как известно, эти панно были написаны к Парижской выставке 1900 года и изображали Байкал, Север России и Туркестан. Мы представили 23 панно из трех десятков, хранящихся в Русском музее. Эти работы относятся к монументально-декоративному искусству, поэтому из-за своих размеров последние сто лет хранились накатанными на валы, что не очень хорошо для живописи.

С чего же началась ваша работа?

В первую очередь нужно было определить сохранность. Панно раскатали и обнаружили, что состояние живописи не катастрофично. Конечно, работы неоднократно натягивались и снимались с подрамников, и потому на них были повреждения: обветшали края, углы, были и многочисленные отверстия от гвоздей и скрепок. Первой и основной задачей стала консервация, приведение экспонатов в такой вид, в котором можно было бы представить их зрителю. Вся работа заняла около года.

Были ли какие-то особенности, связанные с реставрацией этих панно?

Панно выполнены одновременно темперой, масляно-клеевой темперой и маслом. В Русском музее больше 20 лет существует специальное отделение в рамках отдела реставрации – «Реставрация живописи смешанных типов». Мы не претендуем на нечто специфическое или особенное в нашей работе, но, конечно, здесь есть свои нюансы. Так, в работах Коровина, представленных на выставке, не использован грунт, а это осложняло нашу задачу. Были повреждения красочного слоя и поверхностные загрязнения. Столетия есть столетия. Для того чтобы точно определить красочный слой и корректно выбрать реставрационные методы мы сделали химико-биологические исследования. Еще одной сложностью было экспонирование на правильных и грамотно сделанных подрамниках. Казалось бы, это достаточно простой предмет – подрамник для картины. Но работы таких размеров (небольшие панно – 3-4 метра, самые большие – 11-12) – естественно, требуют большой технической поддержки. И вот даже расчет подрамника – непростая задача. Ведь подрамник позволяет выровнять картину, устранить напряжения. Кроме того, когда-то холсты были некорректно реставрированы. Для предотвращения осыпания красочного слоя поставили профилактические заклейки из папиросной бумаги. Клей был выбран очень неудачно и со временем почернел. Снимать это с темперной живописи – очень сложно.

Для вас бывают художники менее сложные и более сложные?

Конечно! Почему вообще существует наш сектор? Наверное, только в музее такого класса может быть мастерская, которая занимается не просто станковой масляной живописью и не графикой. Это не рутина, работа требует фантазии и знаний, которых у обычных реставраторов может и не быть. Мы все время в поиске каких-то материалов, новых решений. Например, у вас две трети картины написаны маслом, остальное темперой и пастелью. Нужно уже думать. Нельзя одним средством укрепить весь красочный слой.

Повезло «Русскому музею» с вами!

Мы, вообще, единственный подобный отдел. Все этому завидуют. В Эрмитаже и музее Метрополитен есть только похожее – реставрация восточной живописи. А художники рубежа 19-20 веков искали новые выразительные средства, чтобы поиграть фактурой, поверхностями. А потом – авангард, где использовались коллаж, песок. Или разруха, когда ничего не было, и вместо холста брали мешковину.

Говорят, когда работаешь над картиной, передается ее настроение. Как было с Коровиным?

По-разному. Пожалуй, у нас больше шло от самой работы. Если картина требовала монотонности, она нам не очень нравилась. А вот туркестанские панно, хоть и были в плохом состоянии, вызывали чувство радости. Потому что они и сами радостные.

Какие у вас любимые художники?

Для души, конечно, Серов. Для работы – художники авангарда и даже Головин – они очень интересны.

Когда Серов попадает к вам в руки, возникает какая-то душевная теплота?

Душевная теплота возникает вместе с чувством благодарности художнику, который корректно выбрал материалы. Когда правильно сделана картина, подобраны материалы, все хорошо сложено вместе – очень приятно. И Серов тут среди первых.

Кстати, как насчет современной живописи – нынешние художники часто не так трепетно относятся к технологии. Не будет проблем с сохранностью?

Эта проблема уже есть. Десять лет наш сектор занимался современным искусством. Доходило до курьезов. Однажды нас позвали смотреть работу, на которой появились кракелюр и осыпи красочного слоя. Нужно было узнать, какие материалы использовал художник. Куратор тут же позвонила ему, он вспомнил картину и сообщил, что написал ее зубной пастой. Пришлось «чинить» зубную пасту! К счастью, сейчас мы избавлены от подобной работы, потому что в музее создан «сектор реставрации современных арт-объектов». Там всего два человека, но, думаю, этот сектор будет расти и расти. Мы обмениваемся опытом.

Что вы больше всего любите в своей работе?

Приятно было видеть полные залы. Я думаю, большинство реставраторов, имеющих опыт, и видевших многие картины обращают больше внимание на то, как она выполнена и почему разрушилась. Когда находишь разгадку, автоматически приходят на ум некоторые методы, как справиться. И потом каждый любит определенную операцию – кто-то укреплять живопись, кто-то делать тонировки, кто-то подводить реставрационный грунт. Он накладывается в местах утрат, и пока нет тонировок на работе – белые пятна. Но ты понимаешь, что изъянов больше нет. И это очень греет.

Как же их теперь хранить будут?

Специального помещения для хранения панно в музее места нет, поэтому придется их снова накатать на валы. Хотя и не все, для работ до пяти метров место найдется. Исключая 4 туркестанских панно, которые решено оставить. Они производят потрясающее впечатление и им на какое-то время найдено место. Вообще, это очень дорогостоящий проект – потребовалось много материалов. Все эти болты, винты стоили миллионы. Приходилось делать тонировки, потому что были утраты красочного слоя. Мы очень рады, что справились с этой работой. Очень хорошая пресса, очень хорошее посещение. Приятно, что смогли все показать.

Текст: Петр Сейбиль

Фото: РИА Новости

Материал с сайта: http://vtbrussia.ru
17 ноября 2011 года